Но осознавать весь этот мир мы можем только когда не спим. Большая элегия Джону Донну Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне.

День Поэзии: Иосиф Бродский

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне.

Страх возраста, за которым всегда стоит страх смерти, -- вот что стоит за О чём плачет Рита . Когда утром муж на тебя каждое утро смотрит влюблённым взглядом) и нежно шепчет"Муська встала, доброе.

Ты слышишь — там, в холодной тьме, Там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен сам себе И плачет он. Там кто-то есть во мраке ТЬМА медленно наползала и окутывала собой всё живое. Она неумолимо принимала тебя в свои объятия. Ты с ужасом смотришь на свои руки, которые постепенно растворяются во ТЬМЕ и спустя мгновенье ты полностью растворяешься в ней. Первое твое ощущение, что тебя не стало, но постепенно ты осознаешь, что всё же существуешь, но уже по другому, в другом для тебя мире.

Это мир теней и мрака. Постепенно привыкая к нему, ты осознаешь что ты не один в этой ТЬМЕ. Этот мир населён своими существами и подчиняется своим законам

Нигде не слышен шепот, шорох, стук. Спят весы средь рыбной лавки. Дома, задворки В подвалах кошки спят, торчат их уши. Спит парусник в порту. Вода со снегом под кузовом его во сне сипит, сливаясь вдалеке с уснувшим небом.

Бледнеет, будто полный страха, И что-то шепчет, и порой. Горючи слезы льет рекой. Так плачет мать во дни печали. О сыне, падшем на войне.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек.

И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все. Булыжники, торцы, решетки, клумбы. Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо… Ограды, украшенья, цепи, тумбы. Уснули двери, кольца, ручки, крюк, замки, засовы, их ключи, запоры. Нигде не слышен шепот, шорох, стук. Спят весы средь рыбной лавки.

Иосиф Бродский - Остановка в пустыне

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек.

___ И вот уже как будто страх: не верится, что дом прирос! Но, двери . Ты слышишь -- там, в холодной тьме, там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, бельё, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек.

Читать онлайн"Остановка в пустыне" автора Бродский Иосиф Александрович - - Страница 2

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. Уснули арки, стены, окна, все. Булыжники, торцы, решетки, клумбы.

Кьеркегор. «Страх и трепет», «Или-или», «Философские фрагменты»; слышишь – там, в холодной тьме, там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат.

Плейкаст «ТЬМА.................»

Спит ямбов строгий свод. Хореи спят, как стражи, слева, справа. И спит виденье в них летейских вод. И крепко спит за ним другое -- слава.

«Плачет», — шепчет он. Прикладывается к тому же улью ухом и дедушка Новиков, слушает долго. «Плачет», — шепчет он. Со страхом, с замиранием .

Поэзия, стихи - Иосиф Бродский Стихи И О С И Ф Б Р О Д С К И Й Нобелевская лекция Иосиф Бродский Нобелевская лекция Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко - и в частности от Родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мученником или властителем дум в деспотии, - оказаться внезапно на этой трибуне - большая неловкость и испытание.

Ощущение это усугубляется не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала, кто не смог обратиться, что называется"урби эт орби" с этой трибуны и чье общее молчание ищет и не находит в вас выхода. Единственное, что может примирить вас с подобным положением, это то простое соображение, что - по причинам прежде всего стилистическим - писатель не может говорить за писателя, особенно поэт за поэта; что, окажись на этой трибуне Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Роберт Фрост, Анна Ахматова, Уинстон Оден, они невольно бы говорили за самих себя, и, возможно испытывали бы некоторую неловкость.

Эти тени смущают меня постоянно, смущают они меня и сегодня. Во всяком случае они не поощряют меня к красноречию. В лучшие свои минуты я кажусь себе как бы их суммой - но всегда меньшей, чем любая из них в отдельности. Ибо быть лучше них на бумаге невозможно; невозможно быть лучше них и в жизни, и это именно их жизни, сколь бы трагичны и горьки они не были, заставляют меня часто - видимо, чаще, чем следовало бы - сожалеть о движении времени.

Если тот свет существует - а отказать им в возможности вечной жизни я не более в состоянии, чем забыть об их существовании в этой - если тот свет существует, то они, надеюсь, простят мне и качество того, что я собираюсь изложить: Я назвал лишь пятерых - тех, чье творчество и чьи судьбы мне дороги, хотя бы по тому, что, не будь их, я бы как человек и как писатель стоил бы немногого: Их, этих теней - лучше:

Первушина Е. А. Джон Донн и Иосиф Бродский: творческие переклички

А вслух о ней не говори. Если в жизни шагать осторожно И считать все ступеньки в пути, Ошибиться тогда не возможно, Но и счастья тогда не найти! Вся наша жизнь — узор событий, Где рядом радость и беда. Плетёт из чёрно-белых нитей Я не ищу ни у кого прощенья, Мне все равно, что скажут.

шепчет что-то ей на ухо, что он шепчет, мы никогда не услышим, мы только видим, как она начинает и плакать и смеяться в то же самое время, и мы.

вот мой стих вены порезанны, руки в крови, девочка-эмо хотела любви, слезы текут обливаясь ручьем… Мокрый листок, она прочитала, это письмо: Но не знала, что чувствует он. Но вот однажды она узнала, Что он в другую влюблён. Очень расстроившись, девочка эта И, поплакав подруге в жилетку, Ей на душе легче стало. Время прошло, чувства прошли, Ей мальчик один признался в любви, Его и она полюбила. Но тот обманул жестоко её. Она в нём разочаровалась. Девица достала огромный свой нож И… с жизнью навеки рассталась.

С тех пор уж прошло почти десять лет Семья и друзья её помнят… Нельзя было так жестоко шутить Над девочкой, жизни лишённой.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг

Австралия Ты ожил, снилось мне, и уехал в Австралию. Голос с трёхкратным эхом окликал и жаловался на климат и обои: Всё-таки это лучше, чем мягкий пепел крематория в банке, её залога - эти обрывки голоса, монолога и попытки прикинуться нелюдимым в первый раз с той поры, как ты обернулся дымом.

На четвертые, еле волоча обмороженные ноги, Выль Паша вполз человек, в страхе повторяя: Ой, мамо Ой, мамусенька.

Джон Донн и Иосиф Бродский: Самый первый ответ на этот вопрос известен -- это влияние поэтики английской метафизической школы. Это не единственное свидетельство увлечения Бродского Донном. Известно признание самого поэта в том, что Донн расширил его представления о поэзии, а переводы Донна стали для Бродского школой литературного мастерства, позволили ему найти новые поэтические ритмы и интонации. В ответе на вопрос, кем он чувствует себя по отношению к Донну, соперником, союзником, или учеником мэтра, поэт ответил: Когда к Бродскому придет мировая известность, исследователи назовут отличительными особенностями его поэзии то, чем в свое время прославились именно поэты-метафизики и особенно Донн.

Bad Kids ВРЕДНЫЕ ДЕТКИ уехали без родителей Настя испугалась КОМНАТЫ СТРАХА плачет ПРАНКИ для папы